Ирина Флиге
Проект
Виртуальный Музей Гулага
1. Память о Гулаге, память о
терроре.
Необходимая оговорка: слово Гулаг в названии проекта обозначает не конкретное учреждение, но и не советскую систему в целом, а систему прямого государственного насилия и террора: аресты, расстрелы, лагеря, ссылка, депортации, осуществляемые в целях расправы с политическими противниками, подавления свободы, установления и поддержания тотального контроля над страной. В этом метафорическом смысле оно и будет употребляться в моем докладе.
Гулаг для современной России и понимания ее истории является одним из определяющих понятий. Гулаг вошел в культуру и жизнь современного общества.
Но память о Гулаге, память о терроре не стала целостной и неотъемлемой составляющей национальной памяти и по-прежнему представляет собой фрагментарное воспоминание о локальных событиях, не связанных общей понятийной сущностью.
На общенациональном уровне сознания память о Гулаге как часть национального опыта практически отсутствует (исключение: академическая наука), он противоречит современной государственной политике (так, министр иностранных дел Лавров недавно публично расценил известную резолюцию ПАСЕ как «антироссийскую»). Отсюда отсутствие государственных программ, посвященных этой памяти, почти полное отсутствие темы террора и Гулага в школьных и вузовских курсах истории. И, главное, - отсутствие общественной дискуссии о прошлом в российском обществе.
Однако, отсутствуя на общенациональном уровне, эта память ощутимо присутствует на личном, семейном, региональном уровнях, в культуре, в общественной и интеллектуальной активности. Сегодня она представляет собой набор разрозненных инициатив, которые имеют, однако, фрагментарный, несистемный, чаще всего региональный характер. Поэтому основная задача – интегрировать эти инициативы в единое целое, создавать из них целостную картину террора, которая могла бы заявить о себе как о части альтернативной национальной памяти. В ситуации недоброжелательного безразличия государственной власти к этой составляющей национальной истории такие интегральные проекты могут исходить только от общества.
Подобные проекты возникают и успешно осуществляются общественными организациями культурно-просветительного направления. Так, два года назад общество «Мемориал» выпустило электронный альбом «Жертвы политического террора в СССР», в котором, в частности, книги памяти жертв террора, выпускавшиеся разрозненно и независимо друг от друга в разных регионах России, Украины, Казахстана и Узбекистана, объединены в единый список объемом в 1345000 имен.
Второй проект и является предметом данного сообщения. Он претендует на то чтобы интегрировать аналогичные инициативы в сфере материальной памяти, прежде всего – в музейной сфере.
2. Виртуальный Музей Гулага –
представление идеи
В современной России нет "Музея Гулага". Музея Гулага нет не только как материального объекта; он отсутствует в российской культуре как необходимое связующее звено между знанием и пониманием.
Именно это состояние памяти нашло отражение в существующих музейно-выставочных инициативах. Сегодня в России существует совокупность разбросанных географически, разобщенных тематически и методологически инициатив энтузиастов и авторских коллективов. Где-то это мемориальный комплекс или специализированный музей, где-то - стенд в краеведческом музее, где-то - отдельные свидетельства минувшего: дневники, фотографии, письма и документы, хранящиеся в школьном или частном музее. Это многообразие фактического материала, это опыт экспозиционно-художественных решений в его подаче, поиск концепций.
Санкт-Петербургский
Научно-информационный Центр «Мемориал» два года назад предложил идею создания
Виртуального Музея Гулага как совокупности разнообразных музейно-выставочных
инициатив, объединенных в едином виртуальном пространстве. для сопоставления и интеграции. Особенность проекта
состоит в том, что речь идет не о компьютерном образе какого-то существующего
«в реальности» музейного учреждения, а о создании принципиально нового, ранее
не существовавшего музейного объекта, но так, чтобы ни региональная, ни
авторская специфика, присущая частным инициативам, при этом не утрачивались, а
становились частью общей картины.
ВМГ, как совокупность разноуровневых экспонатов создает не только историю Гулага, но картину сегодняшней памяти о нем.
3. Представление темы Гулага в
современных музеях
Нам удалось выявить около 300 музеев разного уровня и статуса — государственных, общественных, ведомственных, школьных, — в экспозициях и фондах которых заметным образом присутствует тема Гулага. Главным образом, это российские музеи, но есть и несколько музеев Литвы, Латвии, Украины, Казахстана.
Как выглядит сегодня наша тема в музейном представлении (буду говорить только о российских музеях)?
Лишь для нескольких специализированных музеев и/или музейных коллекций, по преимуществу общественных, она является профилирующей или одной из основных. Это музей политических репрессий на базе политлагеря в Кучино (Пермская область, музей «Следственная тюрьма НКВД» в Томске, музейный центр при мемориальном кладбище польских военнопленных в Медном (Калининская область), музей истории исполнения наказаний при УИН Кемеровской области (фактически – музей Сиблага), музеи «Память Колымы» в Ягодном (Магаданская обл.) и «Покаяние» в Печоре (Коми), «Мемориальный музей жертв политических репрессий 1944-1957 гг. против балкарского народа» (Нальчик), музейные коллекции Общества «Мемориал» в Москве и Петербурге, очень слабенький музей политической ссылки в Нарыме (бывший музей Сталина), аналогичный музей в Туруханске. С некоторой натяжкой можно отнести к специализированным также школьный музей «Макариха» в Котласе (Архангельская область), несколько школьных музеев в Коми. В Коми же тема Гулага оказывается одной из главных для ряда районных и городских краеведческих музеев, для нескольких ведомственных музеев. И все.
В остальных случаях тема сводится к одному-двум стендам или витринам, к временным тематическим выставкам, к гулаговским мотивам в персональных стендах, отражающих биографии «знаменитых земляков», или вообще растворена в общей экспозиции. Та же история с музейными фондами. В малых, средних, а иногда в областных краеведческих музеях хранится немало материалов, связанных с репрессиями, с лагерным прошлым края, со спецпоселенцами и т.д. Но эти материалы зачастую описаны очень поверхностно или не описаны вообще; мало где по ним ведется отдельный учет, хотя бы в виде раздела в тематической картотеке. Комплектование по этой теме в последние годы происходит, как правило, случайно и несистемно, чаще всего – усилиями отдельных энтузиастов из числа сотрудников музеев.
За малыми исключениями, в музейной работе по Гулагу отсутствуют какие бы то ни было попытки подняться над региональной тематикой, концептуально осмыслить тему, поместить ее в контекст национальной истории, представить посетителю связанные с нею историко-политические, культурные, нравственные проблемы. Характерно, что в музеях, опять-таки за малыми исключениями (Кучино, Норильск), практически не представлен такой аспект темы, как индивидуальное и коллективное сопротивление режиму. Это особенно бросается в глаза, если сравнить российские музеи с музеями Литвы, где тема сопротивления — одна из ведущих.
Наконец, последнее. Все, без исключения, музейные инициативы изолированы друг от друга, и почти все из них имеют крайне узкий ареал известности. За пределами села, райцентра, в лучшем случае области о них никто ничего не знает.
Все эти особенности музейного представления темы непосредственно вытекают из того специфического состояния памяти, о котором я говорила вначале. На преодоление этих особенностей и, в конечном счете, на изменение состояния общественной памяти о терроре и направлен наш проект.
4. Виртуальный Музей Гулага –
состояние проекта и его дальнейшее развитие
Каково сегодняшнее состояние проекта? Обследовано около трети из интересующих нас музеев, т.е., около 100, собран материал, главным образом в виде изображений экспонатов – около 8000 цифровых фотоснимков. Часть обследованных коллекций выборочно представлено на сайте проекта, который вы сейчас видите – 68 музеев из 5 стран и 1794 экспонатов из этих музеев. Это представление не претендует на то, чтобы уже быть Виртуальным музеем Гулага: это всего лишь одна из его компонент – сводный иллюстрированный каталог коллекций или «музей музеев». Его задача – представить панораму сегодняшней материальной памяти о Гулаге в ее музейном воплощении.
Это вариант базовой экспозиции ВМГ - «музей музеев» или «панорама памяти» является сводным иллюстрированным каталогом музейных коллекций. Каждый элемент реестра представляет сам музей – визитная карточка, история его создания, комплектование, состояние фондов и сопутствующая деятельность; дает представление о тематической коллекции и отдельных экспонатах.
Дальнейшие направления развития проекта. Их три:
1. расширение географическое—продолжение обследования музеев и пополнение реестра, включение в проект новых мест памяти— о них чуть позже;
2. разработка подробного описания экспонатов, создание справочного аппарата;
3. создание вспомогательных фондов (например, фонд фрагментов кино и фото хроник, коллекция материалов устной истории – аудио-ролики и транскрипт, фонд мемуаров, а также архив оцифрованных исследовательских материалов и текстовых источников, релевантных теме).
4. новые варианты экспонирования, создание на накопленном материале. О них – чуть подробнее.
Варианты постоянной экспозиции: Множественность представления коллекции — самая важная особенность Виртуального музея: он позволяет предложить посетителю выбрать для осмотра один из нескольких вариантов экспозиции, построенных на одних и тех же экспонатах, но организованных по разному: в соответствии с тематическим рубрикатором, географическим указателем, индексом имен . Например, одна экспозиция может представлять историю государственного террора в СССР, этапы его становления и развития, другая — описывать феноменологию Гулага, третья может строиться как «путеводитель по Архипелагу», рассматриваемому как географический объект в его пространственной протяженности, и так далее. По сути, с точки зрения посетителя, каждая такая экспозиция превращается в самостоятельный музей. Все эти экспозиции претендуют на непосредственное, а не вторичное воссоздание того или иного образа прошлого, а их связь с реальным музеем ограничивается указанием на принадлежность прообраза данного изображения конкретному музейному учреждению. Вспомогательной информацией для таких экспозиций служат материалы по истории Гулага: литература, архивные документы, материалы устной истории, «биографии» отдельных предметов, чьи электронные изображения экспонируются в музее и пр.
Тематические виртуальные выставки. Такие выставки можно будет генерировать автоматически, задавая соответствующие значения параметров описания, связывающих экспонаты с теми или иными компонентами справочного аппарата: указателями, индексами, рубрикаторами, каталогами.
Виртуальные экскурсии. Виртуальная экскурсия – это специальным образом организованное путешествие по одной из основных экспозиций ВМГ на основе ассоциативных рядов и/ или по ключевым словам. Это путешествие сопровождается комментарием – в виде текста, а, возможно, и аудиозаписи.
Таковы перспективы развития.
5. Экспонаты Виртуального Музей
Гулага
Понятие экспоната ВМГ
Возможности виртуального представления диктуют нам новый подход к понятию «экспонат». В качестве виртуального экспоната мы можем рассматривать не только цифровое изображение реального единичного экспоната из экспозиции или фондов реального музея. Это может быть также образ реального стенда или витрины, панорама выставки, музея в целом.
Экспонатами ВМГ являются:
реальные музеи – как совокупности экспозиций, фондов (и как демонстрация различных форм работы с памятью);
реальные выставки, как совокупности экспонатов (и как демонстрация различных художественных и концептуальных решений);
единичные экспонаты (и формы их подачи в реальных музеях и выставках).
При этом объекты разного иерархического уровня оказываются в определенном смысле равноправными.
Более того, не только образы реальных сложносоставных объектов, но и аналогичные сложносоставные объекты чисто виртуального происхождения, – виртуальную витрину, панораму виртуального зала и т.д., – мы сможем рассматривать и описывать как новый экспонат нашего виртуального музея
Это – концептуальное расширение понятия экспоната, строго говоря, применимо к любому виртуальному музею, вне зависимости от его тематики.
Но есть и собственно гулаговская специфика. Экспонатами Виртуального музея Гулага может и должен стать целый ряд немузейных материальных объектов, несущих в себе память о терроре. Назову и продемонстрирую еще три типа объектов, изображения которых войдут в коллекцию нашего Виртуального музея и будут в нем демонстрироваться:
а) объекты некрополя Гулага: остатки лагерных кладбищ, места массовых расстрелов, отдельные могилы ;
б) «виды (следы) Гулага»;
в) памятники Гулага
Такое содержательное расширение продиктовано теми главными задачами, о которых я уже говорила: интеграция различных музейных инициатив с сохранением их специфики, и это соединение истории и памяти в современном музее.
А теперь – несколько слов о единичном экспонате Гулага, как таковом.
Что это значит: «экспонат Гулага»?
Это ключевая проблема и связана она с особенностями темы. Границы Гулага размыты, и в жизни, и в сознании людей. Именно этим обстоятельством, быть может, отчасти объясняется крайне низкий уровень описания гулаговских экспонатов и коллекций в современных музеях.
Поэтому главный вопрос можно коротко сформулировать так: в чем мы видим смысл послания, заключенного в «экспонате Гулага»? Понятно, что этих смыслов – не один, а много, и в каждом конкретном случае мы должны заново давать ответ на этот вопрос. И каждый раз этот ответ определяет принципиальные решения. Для конкретной экспозиции он определяет критерии отбора экспонатов. Для конкретного экспоната он определяет направление локальные экспозиционные и комментаторские решения в рамках данной экспозиции; проще говоря, мы каждый раз должны находить наилучший способ заставить экспонат заговорить. И главная проблема состоит в том, что экспонаты Гулага на удивление молчаливы.
Первый аспект этой проблемы: значительная часть реалий Гулага — неспецифична. Ватник. Алюминиевая ложка. Барак. Половина страны жила в бараках, ходила в ватниках и ела алюминиевыми ложками.
Второй аспект, «дополнительный» и «встречный» к первому: глубокое проникновение Гулага во все сферы повседневной жизни – не только в прошлом, но и в настоящем, что опять-таки затрудняет выработку критериев отбора. Например: является ли «экспонатом Гулага» пачка папирос «Беломорканал»?
И, наконец, третий аспект: свидетельством о терроре очень часто оказываются предметы, по сути своей никакого отношения к Гулагу не имеющие. Они становятся экспонатами Гулага в силу обстоятельств, в силу их собственной истории, собственной биографии. Это чаще всего происходит, если конкретный предмет, пересекаясь с судьбами конкретных людей, сам становится носителем памяти. Той самой изначально личной и семейной памяти, которая при передаче в музей получает шанс стать частью общественной памяти.
Несколько примеров. Личные вещи человека, которого репрессировали, - сами по себе совершенно нейтральные.
Карандаш Карсавина. Что это такое? Предмет, вполне уместный в персональном музее Карсавина, крупного религиозного мыслителя (если бы таковой был). Или в музее Каунасского университета, где Карсавин много лет преподавал. Или, на худой конец, в музее Русского Зарубежья в Москве. Что делает этот карандаш «экспонатом Гулага»? Единственное обстоятельство: тот факт, что этот карандаш был передан дочерью Карсавина не в эти музеи, а в музей Инты, где Карсавин отбывал срок и где он умер. Это делает данный предмет свидетельством памяти – семейной памяти об узнике Гулага. И задача музея Гулага – выявить в нем именно этот смысл, сделать внятным для посетителя именно это свидетельство. Эта задача должна определять контексты возможного экспонирования, структуру и содержание этикетки, соответствующая информация не может быть упущена при составлении легенды предмета.
Другой, полностью
аналогичный, но еще более яркий пример: Мавзолей
Ленина Макет первого мавзолея
В.И.Ленина. 1930-е. Ленинград. Принадлежал И.В.Славину. Разбит во время обыска,
склеен дочерью, И.И.Славиной. Мрамор
Ясно, что в нашем музее этот предмет будет описан не как настольное украшение советского партработника, не как материальное свидетельство советской мифологии в ряду других предметов, связанных с культом Ленина, и даже не как личная вещь расстрелянного (мало ли было личных вещей у этого и других расстрелянных?). Смысл данного предмета, как экспоната Гулага, определяется темой памяти.
Как конкретно вытаскивать из экспонатов Гулага их смыслы, заставлять их говорить? Для каждой конкретной категории экспонатов, а иногда и для каждого отдельного экспоната, следует искать отдельные решения. Главное при этом – четко понимать, какую задачу мы перед собой ставим; и помнить при этом, что задача эта может варьировать от выставки к выставке, от экспозиции к экспозиции.
Резная Шкатулка с надписью
«УРАЛ. Ныроблаг,
Очевидно, что этикетаж данного экспоната зависит от контекста экспонирования. Если мы строим «этнографическую» выставку «Декоративно-прикладное искусство в Гулаге», то этикетка должна выглядеть примерно так:
Шкатулка резная деревянная. 21,5х9х5 см.
Резьба, выжигание. Неизвестный заключенный. Ныроблаг, 1947.
А если мы создаем, условно говоря, выставку «Всюду жизнь», то здесь потребуется совершенно другая этикетка, нарушающая все каноны музейной теории:
Подарок (самодельная деревянная шкатулка),
полученный заключенной Ксенией Горнушкиной (Решаковской) от товарищей по лагерю
на день рождения.
Здесь на первое место выходит не слово «шкатулка», как положено по стандартам, а слово «подарок».
Ну, а для выставки «Память о Гулаге» этикетка принимает совсем третий вид:
Деревянная шкатулка, хранившаяся в семье
К.Горнушкиной, бывшей заключенной Ныроблага. Изготовлена и подарена К.Горнушкиной
товарищами по лагерю в 1947. Передана родственниками на хранение в
Санкт-Петербургский НИЦ «Мемориал» в 1993.
Но ведь для того, чтобы иметь возможность составлять специфические этикетки ad hoc, необходимо располагать многоплановой информацией! А это значит, что вся эта информация должна присутствовать в описании экспоната. В частности, это значит, что стандартной музейной легенды для наших задач совершенно недостаточно. Нам желательно, чтобы в этом описании присутствовала и возможно более полная биография самой вещи, и биографии людей, с нею связанных (или, по крайней мере, чтобы в нем имелись отсылки на эти биографии), и, возможно, другие дополнительные данные. Иначе экспонат будет молчать.
Откуда Виртуальный музей может получить эту информацию?
Иногда она содержится в справочных фондах «исходного» музея. Вот совершенно удивительный экспонат, хранящийся в Мемориальном музее репрессий против балкарского народа:
Эти камешки собрала 18-летняя девушка в прогулочном дворике следственной тюрьмы г.Нальчика в 1944 перед отправкой на этап. Она пронесла их через Норильские лагеря, через годы жизни на Севере. А, вернувшись в Кабардино-Балкарию, продолжала их хранить, уже как память о пережитом в заключении и в изгнании – вместе с вышитыми в Норильске салфетками. У этой женщины оказалось достаточно понимания, чтобы, когда в 2002 году в Нальчике открылся музей, отдать туда камешки на хранение. (А у музея - достаточно чутья, чтобы принять на хранение эту горсточку обыкновенной гальки). И она сопроводила их краткой запиской, которую я вам сейчас пересказала.
Данный случай – экстремальный. С одной стороны, предмет хранения и будущего экспонирования по своей природе начисто лишен всяких признаков уникальности – экспонатом его делает переплетение с человеческой судьбой, а отсутствие природной уникальности превращает его в потрясающее художественное свидетельство не об одной даже судьбе, а о десятках тысяч судеб. С другой стороны, почти вся необходимая дополнительная информация содержится в сопроводительной записке к экспонату, которая хранится при нем.
Ну, а что делать с предметом, лишенным биографии? Миска, найденная на Мертвой дороге. Как раскрыть посетителю заключенное в ней послание о Гулаге? Мы, специалисты в теме, знаем, что в отличие от этнографической посуды, которая связана с темой еды, гулаговская посуда несет в себе сообщение о голоде. Но как донести это сообщение до посетителя.
Мы ищем решение этих проблем через построение контекстов, через выстраивание ассоциативных рядов. И вот тут виртуальные технологии дают множество дополнительных возможностей.
Музей Гулага не может быть выстроен исключительно на рациональных причинно-следственных связях. Он обречен быть, по выражению известного британского музейщика Джулиана Сполдинга, «поэтическим музеем». Я говорила выше о пачке «Беломора». Пачка «Беломора» как таковая, «пачка «Беломора» вообще» связана с Гулагом лишь ассоциативно. А вот вам конкретная пачка, выпущенная в 1990-е г. На этой пачке –автограф одного из самых знаменитых на тот момент время в России бывших узников сталинских лагерей и, в частности, Беломорско-Балтийского лагеря, академика Дмитрия Сергеевича Лихачева. «И с ними дядька Беломор…» – многозначительный перифраз пушкинской строки, отсылка к «беломорскому» прошлому самого Лихачева. Это уже иной уровень связи с темой. В некотором смысле Лихачев создает музейный артефакт, выстраивает художественный образ, художественное свидетельств о Гулаге, сопрягая случайный предмет опять-таки с биографией, собственной биографией.
Вопрос о том, должны ли эти ассоциативные ряды и контексты стать частью описания экспоната, его виртуальным продолжением, его экспозиционным образом, или же они остаются конкретным художественным решением для конкретной экскурсии – уже не концептуальный, а технический. Более того, для виртуального музея этот вопрос почти утрачивает свой смысл, поскольку сводится к определенному техническому заданию для разработчика программного обеспечения.
6. Виртуальный Музей Гулага как сообщество
И, наконец, последнее. Мы видим Виртуальный музей как постоянно действующую систему обратных связей с музейным сообществом в целом и как важный канал коммуникации для развития сотрудничества между отдельными музеями. Это равноправное сотрудничество между крупными и мелкими музеями, поскольку ключевым фактором выступает не масштаб и развитость музея, а его коллекции и интерес к прошлому. Мы надеемся, что это даст дополнительные возможности для развития небольших провинциальных музеев. Размещение интернет-представления экспозиций, фондов и коллекций музея может способствовать повышению его статуса и в местном культурно-образовательном сообществе. Мне приятно сообщить вам, что это сообщество уже создается и уже начинает работать.
Спасибо за внимание.